Ветеран Отечественной войны не убил за всю войну ни одного человека (ФОТО)
- 20 февраля 2013
- Саша Майская
Владимир Керханаджев рассказал о том, что он увидел и пережил за это страшное время
Владимир Керханаджев, ветеран Великой Отечественной войны, участник Сталинградской битвы и битвы на Курской дуге, присутствовал при пленении главнокомандующего немецкой армии фельдмаршала Паулюса. Он рассказал нам о том, что происходило на войне.
Меня призвали на войну в 18 лет, то есть в 1942 году. В нашей семье было еще двое детей, но намного младше меня, так что на фронт отправился я один. Моей маме было 38 лет. Она постарела на моих глазах. Ее слезы тогда, не то что слезы нынешних матерей. Моя мать провожала сына на мясорубку, и знала об этом.
Я попал в инженерные войска на Закавказский фронт. А в сентябре нас погрузили в машину и отправили в сторону Астрахани. И мы поняли, что нас везут в Сталинград.
Тогда мы увидели один из многочисленных подвигов русского народа на этой войне: к этому времени уже построили железную дорогу от Астрахани до Сталинграда, чтобы обеспечить сталинградцам связь. Дело в том, что если бы город пал, турки и японцы тоже вступили бы в войну. Сталин не мог этого допустить, поэтому на защиту Сталинграда были брошены все силы.
«Сказать, что это был ад - хвалить»
Я попал в 62-ю армию к генерал-лейтенанту Василию Чуйкову. И пробыл там в городе до конца сталинградской битвы.
Сказать, что это был ад - хвалить. Мы приехали в начале сентября 1942 года, и уже весь город был разрушен. Ежедневно сотни самолетов бомбили нас. Мы не могли поднять головы. Некогда было мыться. Вши нас заедали. Под ружьем стояли молодые женщины: чтобы не позволить сдать Сталинград, была запрещена эвакуация из этого города. Очень многие погибли. А 2 февраля, когда закончились боевые действия, мы впервые за много месяцев помылись мылом.
До конца апреля 1943 года мы занимались разминированием Сталинграда. И, на сколько я знаю, по сей день люди продолжают подрываться там на минах. Представьте, что творилось там во время войны.
Пленение Фридриха Паулюса
Во время сталинградской битвы был один случай: 38-й стрелковой бригаде, в которой я состоял, было приказано пленить немецкого генерала Паулюса командующего немецкой армией. 29 января мы окружили и разминировали универмаг. Командующего вывели из здания и провели мимо меня.
Впервые в жизни я так близко видел человека такого ранга из вражеской армии. Незадолго до этого Гитлер присвоил ему звание генерал-фельдмаршала, чтобы Паулюс не сдался в плен, а застрелился, когда за ним придут. Но он все-таки стал пленным, и прожил в Росси до 56 года. А когда уезжал, сказал: «Я пришел к вам как враг, но покидаю как друг».
Первый выход на минное поле
Дальше были и Курская битва, и Брянский фронт. Но было уже легче — не так страшно. Человек, как известно, ко всему привыкает, даже к этому смертельному страху, который преследовал нас во время войны. Друг на друга смотрим — и уже легче.
Поэтому страшнее всего было вначале. Помню, как я первый раз попал на минное поле: у меня в руках миноискатель, за щекой «финка» на случай, если враг нападет. От ужаса тряслись и руки, и ноги. Еле шел. Но впереди меня был командир отделения. И поэтому я все-таки продолжал идти: он же идет!
На поле боя встретил свою первую любовь
А в 1943 году, после освобождения Орла, я встретил свою первую любовь - Тамару. Она была санинструктор роты. Меня оглушило на поле — единственное мое ранение во время войны — и эта 18-летняя девочка одна тащила меня с поля. А потом я открыл глаза и увидел ее.
Это была любовь с первого взгляда. Она родила мне дочь. Когда меня переводили, я сказал ей: «Тома, если останусь жив, обязательно тебя найду». А 8 лет назад она умерла в Перми. И до самой смерти она хранила мою открытку с поздравлениями, которую я прислал ей в 44 году.
Дом терпимости немецких офицеров понравился русским военным
За всю войну я разминировал 1 800 мин. Что только не приходилось делать. Помню, освобождали Ригу — очень красивый город с европейскими постройками. И самое красивое здание в городе — дом терпимости немецких офицеров. Мы его разминировали, вошли внутрь и увидели очень красивых блондинок. А когда вошло наше начальство, на здании опять появилась надпись «заминировано». И провисела эта надпись до тех пор, пока в Ригу не пришел главнокомандующий.
«Немцы зверствовали в наших городах»
Кстати, немцы в любом городе, который захватывали, уже на второй-третий день обустраивали дом терпимости. Но их отношение к русским меня шокировало и запомнилось на всю жизнь. Они творили такие зверства, что когда мы входили в освобожденный город, к нам бросались со слезами благодарности молодые 20-летние девушки, а выглядели они так, как будто им уже 50.
И к нашим людям, и к нашим городам и селам у немецких солдат было совершенно варварское отношение. И поэтому сейчас мне дико слышать о цивилизованной Германии. Видели бы вы, что творилось в русских селах, которые покидали немецкие солдаты — вы бы никогда не смогли так говорить об этой стране. И еще запомнилось, как нагло они вели себя в начале, когда удача была на их стороне, и как трусливо отступали в конце. Хотя, надо признать, отбивались они здорово. И вооружены были в десятки раз лучше, чем наши солдаты.
«Когда мне сказали о победе, я подумал, что лейтенант пьян»
В известие о нашей победе я поверил не сразу. Это было 7 мая. Мы должны были делать проходы. Я тогда был уже командиром полка. И тут ко мне подходит командир саперного отделения и говорит: «Володя, война кончилась!» А я вижу — он пьян. Говорю: «Товарищ старлей, перепили, что ли». Потом и другие подходили с этими же словами, но я все не верил. И только когда о победе объявил комиссар, я, наконец, поверил.
Все - и солдаты, и сержанты, и комиссар — стали палить в воздух от радости. Немцы сначала перепугались — что это мы не в них, а в воздух стреляем. А потом тоже начали. Мы все патроны тогда исстреляли. 20 мая я уже поступил в военное училище, и служил до 79-го года. О нашей победе помнят, я это знаю, - как только приближаются 23 февраля и 9 мая, нам нет никакого покоя. Все начинают поздравлять, присылать открытки, приходить — просто не вздохнуть. Это, конечно, приятно, но очень утомительно.