В лесах и болотах Урала притаилась деревушка: как выживают отшельники вдали от цивилизации

Путешественник Руслан вместе с другом побывал в месте, что скрывается в глухих уральских лесах и болотах без дорог и связи. Несмотря на массовый отток населения после распада СССР, там всё ещё живут люди. Он и его спутник отправились по заброшенным станциям на самодельной дрезине, чтобы увидеть эти места и рассказать, как выживают последние обитатели, привыкшие к жизни без благ цивилизации.

Они добрались до деревни Санкино, где местный житель разрешил им переночевать. Санкино, по словам Руслана, оживлённая по местным меркам станция с населением 300-400 человек и своей инфраструктурой. Осмотрев её, они двинулись на мотодрезине к конечной точке — посёлку Калач, преодолевая 40 км пути в особый, почти параллельный мир.

Руслан рассказал историю Алапаевской узкоколейки (АУЖД), которая начала работать в 1898 году для вывоза угля, а позже — леса. Когда-то её длина составляла 660 км, а вдоль неё кипела жизнь. Сейчас осталось 174 км, но для оставшихся жителей это «дорога жизни» — единственная связь с внешним миром, заменяющая транспорт, магазин и скорую помощь.

Путешественники добрались до конечной станции Калач, где рельсы обрываются, уступая место бескрайней тайге. В этой почти вымершей деревне, где осталось не более десятка жителей, электричество подают лишь на несколько часов в сутки, а связь — редкость. Вход в поселение обозначал старый деревянный крест, а у дома их встретил большой вездеход — необходимая техника в условиях полного бездорожья.

Он вспомнил, что когда-то здесь жило до 600 человек, а в советское время работала вся необходимая инфраструктура: школа, детсад, столовая. Жизнь казалась вечной.

Его внимание привлек дом с табличкой о труженице тыла Вассe Музычкиной. Постучав, он встретил мужчину, представился и сказал, что хочет поговорить со старожилами об истории. Мужчина, которому было 57 лет, на вопрос о количестве домов ответил, что из примерно пятидесяти осталось всего шесть.

Руслан расспрашивал местного жителя об условиях жизни. Тот объяснил, что электричество дают лишь на три часа в сутки, постоянного света нет. Продукты они заготавливают сами, ездят за ними. А из хозяйства остались только овечки. Почта, работа и магазины исчезли. Информацию мужчина получает из маленького радиоприёмника на батарейках, телевизора у него нет, а хлеб он печёт сам.

Затем местный житель пригласил их в дом и показал свой приёмник. Включив его с улыбкой, он вызвал у путешественника сильные чувства — этот прибор в глуши был для хозяина целым миром, источником новостей, музыки и счастья.

На вопрос о том, что успевают сделать за три часа света, мужчина ответил просто: «Ну так, и радио послушать», добавив, что иногда заряжают батарейки. Телефона у него не было, а о тишине он шутил, что приезжие жалуются на звон в ушах.

Поблагодарив его, путешественники двинулись дальше. Руслан размышлял о полной изоляции этого места: без медицины и дорог, с единственной узкоколейкой, помощь в случае беды не успела бы прийти. Он увидел заброшенные здания, похожие на детский сад и школу, построенные в советское время на совесть, а теперь — безмолвные памятники ушедшей эпохи.

До цивилизации оставалось 40 километров непроходимого пути. Лютый мороз и бескрайняя заснеженная тайга с каждой минутой напоминали о суровости уральской природы.

Алапаевская дорога — это особый мир, где обычная жизнь граничит с выживанием. В здешних деревнях могут отсутствовать элементарные блага, но это место учит простой истине: счастье может умещаться в старом радиоприёмнике или в душевной вере.

Судьба дороги неотделима от судеб сотен людей, которые по-прежнему от неё зависят. Она — их дыхание и их путь.